Метки

, ,

Александр  ЖучковскийОни живут среди нас.
Ходят по улицам, ездят на общественном транспорте или автомобилях, стоят в пробках.
Заходят в магазины, стоят в очереди, покупают продукты.
Есть среди них, скорее всего, семейные люди — с женами, детьми.
Ходят на футбол, выпивают в барах, ездят на выходные на дачи.
Учатся, сдают зачеты и экзамены, работают, сидят в офисах, отвечают на звонки.
На первый взгляд, ничем не примечательные, обычные, в основном молодые люди. Ведут размеренную будничную жизнь, как будто ничего не было.
Часть этих людей задействована в каких-то охранных мероприятиях, иногда они одевают маски и что-то громят и захватывают.
Некоторые ушли в АТО, в карательные батальоны, продолжают «мочить сепаров», кто-то уже давно погиб.
Это те, на чьих руках кровь и копоть погибших, сгоревших заживо мучеников Одессы.


Те, кто с палками, битами, арматурами, камнями гнал безоружных одесситов по улицам, загонял в Дом профсоюзов.
Кто закидывал здание, полное людей, горящими «коктейлями». И те, кто заранее готовил, разливал их в бутылки, точно зная, зачем и для кого.
Кто блокировал выходы, не давал задыхающимся от дыма людям покинуть здание.
Кто добивал тех, кто смог выбраться, или выпрыгивал, выпадал с верхних этажей. Кто забивал, ломая кости до хруста, до смерти.
Кто радовался, ликовал, хлопал в ладоши, кричал лозунги, обернувшись в жовто-блакитную тряпку.
Кто просто рядом проходил, стоял и ничего не делал, одобрял или равнодушно молчал, снимая на камеру.
Все, кто готовил, участвовал, убивал, наблюдал, бездействовал. Заказчики, исполнители, зрители. Безмозглые отморозки, идейные фанатики, должностные лица, чиновники, политики, правоохранители, в тот черный день в Одессе.
Это было 2 мая 2014 года, полтора года назад.
Казалось бы, прошло много времени, а для нас, прошедших войну на Донбассе, прошло как будто несколько лет.
После мы были свидетелями многих военных преступлений — кровавых, жестоких, циничных. Много горя, страданий, смертей мирных, ни в чем не повинных людей. Но тот одесский день остался самым черным воспоминанием, самым тяжелым камнем на душе, который не отвалится еще долго и не даст вздохнуть свободно.
Они, эти люди, живут среди нас, русских — и в самой Одессе, в Днепропетровске, в Киеве, много еще где, может даже и в России.
Я не знаю, что они чувствуют, о чем думают. Может нашли какой-то способ самоуспокоения, объяснения себе произошедшего, хотя думаю большинство из них даже не искало такого способа, им это не было нужно.
И вот они, — как и раньше до того дня, — живут как будто ничего не было, или забылось — времени много прошло.
Но это было.
Ничего не забыто.
Много или немного прошло времени и еще пройдет — не имеет значения.
После 2 мая тысячи людей из России поспешили на Донбасс с одной мыслью, с одним желанием: наказать. Не только чтобы не допустить подобного в Донецке и Луганске, но и наказать за содеянное. Дойти до Одессы.
Не дошли до сих пор, за полтора года, в этом и моя личная вина. За это время многие уже погибли из того «призыва 2 мая».
Но, сколько бы ни прошло времени, где бы мы не находились, мы идем.
Мы идем на Одессу каждый день, будем идти месяцы и может даже годы.
И мы дойдем.
Александр Жучковский