Метки

https://i1.wp.com/archive.today/opYM8/902300fd1a9310f513dc3376efa9f3693a35b6f5.jpg

18 сентября 2014 г. под городом Стахановым произошла трагедия. Отражая очередную атаку карателей на Первомайск, погибли трое бойцов подразделения Павла Дрёмова, ценой своих жизней остановивших колону бронетехники противника — Сергей Александрович Максименко, Александр Иванович Семенко и Наталья Владимировна Ющук. Судьба этой удивительной женщины настолько поразила журналистку Эвелину Азаеву, что она, эмигранта со стажем, опубликовала на страницах «Комсомольской правды» пронзительно-покаянную статью «Лучше меня» памяти погибшей ополченки. Этот текст мы приведём ниже без собственных дополнений, ибо вряд ли возможно найти слова более высокие:

«Увидела в интернете фотографию: парень-ополченец сидит на корточках перед портретом совсем молодой женщины в военной шапке с кокардой. Портрет перетянут наискосок черной лентой. Парень сидит и растерянно смотрит, держа портрет обеими руками.

Я думала, любимая у ополченца погибла. Оказалось, мама. Ей было 43 года, звали Наталья. На вид она гораздо моложе.

Ушла в ополчение вместе с сыном. Погибла.

Я думаю о ней время от времени. Она по возрасту такая же, как я. Значит мы в одно время пошли в детсад, в одно время окончили школу. Она так же танцевала на дискотеках под “Мираж” в юности. А в последние годы, наверное, как и все мы, сидела в интернете, чатилась. И, может быть тоже любила красивые журналы, фильмы о любви, красила ногти, выщипывала брови…

Почему-то чаще всего приходит в голову картинка как она готовилась к встрече 2014 нового года. Это же было совсем недавно… Наверное, надела лучшее платье. А до этого крошила салатики – вон какой сын большой мужик, надо хорошо кормить… Готовила, суетилась, может быть пела и танцевала… Звонила знакомым, желала им здоровья, счастья, долгих лет жизни… И ей желали.

Если бы кто-то сказал ей, что в этом новом году она умрет, она бы испугалась и заплакала: “А что, рак у меня найдут? Или авария?” А ей бы сказали: “Ты погибнешь, защищая Родину. На войне”.

Уму непостижимо. 31 декабря 2013 года никто не мог себе такого представить.

Но случилось. И она пошла воевать.

На этом месте я впадаю в задумчивость. Моя страна не воевала, просто была в плохом состоянии, под властью негодяев. И я сына в охапку – и за границу. И, между прочим, думала о том, что хоть он и маленький, а спасаю его от будущей армии. Армии не советской, правильной, а ельцинской – униженной, нищей, с дедовщиной, предательством генералитета во время чеченской войны. От такой спасала. И многие другие, эмигрируя, этим же руководствовались. Думали, выполняют родительский долг.

А она, Наталья, когда война – сына в охапку, и на фронт. Защищать Донецк и Луганск от фашистов. И в голову не пришло ей, видать, что можно просто уехать в Россию. Разместиться в лагере беженцев, получать помощь, и потом встречать в красивом платье новый, 2015-й год…

Богатыри – не мы. Вот о чем я думаю. С другой стороны, с нами тоже не все так просто. Это же не война была. Я думала, что в моем лице Родина ничего такого особенного не потеряла. Есть я, нету меня, она будет вечно. Отряд не заметит потери бойца. А ребенку в Канаде будет хорошо. И мама, наконец, поживет хорошо. (С тех пор, конечно, понятие “хорошо” я сто раз пересмотрела).

Молодая была, глупая… 28 лет. Теперь думаю иначе. Не потому, что вдруг узнала себе цену, а потому, что поняла – каждый человек Родине важен. Я была важна как журналист, как человек, который помогает людям словом, а когда и делом. Другие уехавшие тоже служили бы ей своими талантами…

(…)

Да не о том же речь, не о наших эмигрантских терзаниях…

Речь о том, что Наталья – лучше всех. Нас, которые тут, в дальнем зарубежье. И тех, кто бежал с Украины в Россию от войны, хотя они тоже хорошие люди и правильно сделали. Они дадут России миллионы таких же верных ей, как сами, детей и внуков. Демографию поправят. А то в Дагестане вовсю рожают, дай им Бог здоровья, а в центральной России – мало. Вот и прибудет в России славянской крови. Хорошо. Должно быть равновесие в природе.

Я просто думаю, что Наталья – святая. И сама на фронт, и сына. Ему, наверное, как моему, лет 20. Ну, самое большее, 25. Теперь воюет один, без мамы…

У наших тут айфоны, айподы, ноутбуки. А у него высоты. Которых отдавать нельзя.

Я хотела бы, чтобы после войны, когда наша непременно возьмет, им поставили памятник. 43-летней матери, похожей на девочку, и ее сыну (даже если он останется жив, прижизненно). Памятник мирным жителям, которые враз превратились в воинов.

Могли уехать. Не уехали.

Лучше меня»[1].

[1] http://www.kp.ru/daily/author/816325/

Реклама