Photo

В начале декабря 2014-го ОБСЕ опубликовала доклад о катастрофическом положении славяносербского психоневрологического интерната, расположенного у самой линии фронта. Сюжеты о нём прошли в ряде СМИ и даже в программе «Специальный корреспондент» России24.

Показания свидетелей

«Медсестра Анна Цвиринько достает руку из кармана куртки, надетой для тепла поверх белого халата, и показывает на грязный матрас в холодной палате украинского психоневрологического интерната, где она работает.

«Вот здесь была женщина, которая ночью умерла», — говорит она, подсчитывая, что это примерно пятидесятый пациент, не переживший начавшейся в апреле войны между пророссийскими сепаратистами и украинскими войсками.

«Если на моей смене умирает подопечная, когда нет света, под свечкой, или фонарик у меня, я иду на корпус. Я одна медсестра на шесть корпусов. Нужно всех одеть, искупать, а воды нет, света нет. Что мне делать?»

Психоневрологический интернат на окраине поселка Славяносербск неподалеку от линии фронта попал под перекрестный огонь на территории, которую контролируют пророссийские сепаратисты, в 30 километрах к северо-западу от Луганска.

В палате с десятком коек сильно пахнет мочой. Старые женщины лежали, натянув на себя одеяла и не снимая теплых платков.

Пациенты помоложе, которым можно было на вид дать от 30 до 50 лет ходили по темному коридору или сидели на полах. У некоторых в руках были плюшевые игрушки, другие, похоже, совсем не умели говорить. Одна короткостриженая женщина плакала на скамейке у окна.

«Она хочет домой», — сказала Цвиринько.

Сотрудники интерната говорят, что их директора убило снарядом в Луганске и примерно половина штата, насчитывавшего до войны 180 человек, уехали. До боев в интернате жили почти 400 пациентов.

Когда репортеры Рейтер на этой неделе приехали в интернат, там не было отопления, электричества, водопроводной воды, а еда готовилась во дворе на костре.

Вдалеке слышались артиллерийские залпы. Пациенты со слабой формой умственной отсталости кололи дрова в компании двух женщин-поваров.

«Утром встали, умылись и потом идем дрова рубить и поварам нашим помогать. Прохладно ночью спать, мы одетые спим», — говорит 34-летний Вячеслав Шавкин, один из пациентов с менее тяжелыми заболеваниями.

В удачные дни, по словам поваров, в интернате включают свет.

Когда в ноябре наступили холода, число смертельных случаев в интернате быстро выросло. Согласно записям в медицинском журнале за месяц умерли 22 пациента.

Последними ночью 30 ноября умерли 57-летняя Ольга Белецкая с детским церебральным параличом и 68-летняя Ирина Таранская, страдавшая энцефалопатией, болезнью головного мозга.

«Умерли, потому что холодно и нечем лечить. У них кашель, пневмония, а что я им могу дать — таблетку анальгина?» — говорит Цвиринько.

Работающие в интернате няни говорят, что лекарства заканчиваются, и пациенты становятся более агрессивными.

«Вот кричит он сегодня, психует, а ты ему ничего не сделаешь», — рассказывает одна из них, Светлана Нечволод.

Сотрудники и пациенты говорят, что не получали своих пенсий и зарплат уже шесть месяцев.

Неделю назад на территорию интерната попал, по меньшей мере, один снаряд, но война — это не то, что пугает его жителей больше всего. «Самое главное, чтобы про нас никто не забывал», — говорит 33-летний пациент Дмитрий Шевченко.

Мария Цветкова».[1]

Первый снег войны.Специальный корреспондент.26.12.2014.