https://i2.wp.com/rrnews.ru/sites/default/files/news/08-2014/6ffbvawaamg.jpg

27 июля, украинские войска обстреляли город Авдеевку из РСЗО «Град» и артиллерии. В результате обстрела было убито не менее 5 мирных жителей, более 50 получили ранения от осколков. Обстрел велся по площадям, пострадало большое количество жилых домов и других зданий.

28 июля ВСУ нанесли удары по больнице, пожарной части и дому престарелых Луганска. В последнем погибли пятеро стариков, один чудом остался жив.[1]

Показания потерпевших

«Есть ли где в мире такие весы, что могли бы взвесить скорбь и горе людское? Нет, но если бы они были, то их бы раздавило грузом горя само здание Луганской облбольницы. Сейчас, когда город-герой Луганск изо всех сил даёт отпор евро-бандеро-фашистским полчищам нелюдей, сюда потекла река раненых и убитых. Детей, женщин, стариков – всех, кому озверелая киевская хунта, навесив ярлык «террорист», отказала в праве жить.

Одной из таких «террористок» оказалась скромная луганская пенсионерка Тамара Ивановна Назарова, попавшая под миномётный обстрел украинской армии в спальном районе города, где она живёт. Тамара Ивановна делится воспоминаниями:

— Страшно даже вспомнить. Я возвращалась из магазина, покупала продукты, кушать же надо. Начался обстрел. Я, конечно, растерялась. Обстрел шёл справа налево. Если бы я сообразила побежать вправо, такого конечно бы не случилось, но я побежала влево. Как это произошло, я не помню, а только помню, что я с этой оторванной рукой в обнимку с криком неслась к подъезду. А там уже мне помогли ребята. У нас доктор-анестезиолог живёт в подъезде. Он жгут наложил, это его заслуга. Этот удар миномёта был 20-го числа. Я считаю, что легко отделалась. Поранена сильно левая нога, бок разорван, вот у меня тут всё течёт (показывает на культю) Без руки осталась.

— А Вы сами живёте? Дети есть?

— Я с сестрой живу.

— Проведывает?

— Проведывает, но как тут проведывать? Продуктов-то тоже нет. Лежишь тут и переживаешь за близких. Сюда доехали, отсюда доехали. А как они там очередь за водой стоят? (в Луганске сейчас нет водоснабжения. Мирные жители стоят в очередях за водой, которую подвозят в жилые районы в бочках ополченцы. При этом нередки случаи, когда украинские диверсанты обстреливают такие очереди и люди гибнут под ударами миномётов – Авт.) Короче, мягко скажем, невесёлая жизнь.

— Вот так работает киевская хунта. Больше жертв среди мирного населения, чем среди ополченцев.

— Я вообще ополченцев не видела.

— В основном все ополченцы находятся за чертой города, на линии фронта.

— Я туда не выхожу, а вот диверсантов, которые наводят с помощью телефонов на всякие объекты типа школы, вот их я видела. Одного при мне поймали. Досталось ему хорошо, но надо думать, что делаешь. И самое обидное, что это луганчане… С другой стороны, и хорошее открылось в людях в связи с этими событиями. Вот медсёстры, нянечки. Ну за что они работают? Могли бы сидеть дома. А они ходят вокруг нас, вонючих и грязных — потому что воды нет – и всё делают своими руками.

— Да, очень тяжело…А какая-то помощь нужна? Лекарства?

— Пока лежим, а потом будет дальше видно. Надо будет обращаться в аптеку.

— Сейчас пришла в город гуманитарная помощь из России. Так, что всем обеспечат.

— Ну, дай-то Бог!.. Да их отогнать надо от города, чтоб всё было хорошо. В напряжении просто живём. Идёшь по улице и не знаешь… Это же внезапно происходит, хлопает сзади и всё!..

— Если бы у Вас была возможность сказать несколько слов Порошенко, что бы Вы ему сказали?

— Что я бы ему сказала? Мы тут не сепаратисты. Мне 68 лет. Будет ли федерализация, будет ли единая Украина… В Луганске не было движения за отделения от Украины. Выступали за федерализацию. А федерализация и сепаратизм это же разные вещи! Федеральных государств полмира.

— Ну да. И ни на каком из моментов они не прислушались к мнению луганчан.

— Абсолютно! И с такой ненавистью о нас говорят. Ну за что? Почему?.. Здесь остались пожилые люди, которые боятся квартиру бросить. Вот я сейчас уеду, квартиру разбомбят, куда я буду возвращаться? Вы понимаете, какая жизнь сложная. Никто мне никакой помощи оказывать не собирается. То же самое и все остальные. Кто-то с внуками остался. Деток маленьких постарались вывезти, но всё равно у нас на квартале и детки маленькие и молодёжь есть. Я даже и не подозревала, что среди молодёжи так много бескорыстных людей есть! Мне это очень приятно, несмотря на всю ситуацию.

— Пожелаю выздоровления, насколько это возможно.

— Спасибо. Вы Москве привет передавайте. Я её уже, наверное, не увижу.

Луганск 26 августа 2014г. 18:06

Как часто задаю себе вопрос: понимают ли украинские военные, что не просто «отрабатывают квадрат» на карте? Что за сухим отчётом, буквами и цифрами стоят судьбы. Судьбы живых людей, людей с такой же красной, как и у всех людей кровью?

Людей, которые любят свой дом, своих детей и супругов? Людей, которые трудятся своими руками и просто хотят жить под мирным небом? Как просто нажать кнопку или курок, а где-то там, кто-то сейчас незримый своему палачу спросит, сотрясаясь от спазмов боли: «За что? Люди, за что? ЗА ЧТО?!»

Но, сталь не отвечает на вопросы. Она просто повинуется человеческому безумию. Безумию и трусости, заставившей в душе убийцы замолчать всё человеческое. И просто «отрабатывать квадрат».

Сейчас на больничной койке лежит молодая женщина. Я невольно прикрываю глаза, пытаясь представить, какой она была раньше… ДО ЭТОГО. Медики сказали, что она из Александровки. Приехала в гости к маме в тогда ещё тихий Луганск.

Симпатичное лицо, миловидная полнота. Вся какая-то тёплая, домашняя. Из чего состоял её день? Наверное, завтрак детям и мужу, вечером уроки. Днём огород и домашние хлопоты? Тысяча незаметных и нужных мелочей, «бабья работа, которой невидно». Семейные праздники в кругу друзей и хлопоты будней, тихая заводь жизни.

Безумие майдана казалось далёким…

И вдруг пустые магазины, вой сирен, тревожные сводки по городу. Столбы чёрного дыма в небе. Страшные слухи в очередях. Дни рождения стали просто листком отрывного календаря, взгляды детей стали взрослыми и даже старое бра в прихожей, кажется, стало светить тускней. Маленький понятный мирок незаметно стал убежищем. И так давно уже в нём не звучит смех…

И всем стало как-то ясно, что пришла пора уезжать. Искать безопасное место. «Может, к маме? Говорят, что там пока тихо». Если бы знать, если бы знать…

Я открываю глаза и снова возвращаюсь в реальность больничной палаты:

— Как с вами произошло несчастье?

— С мужем вынесла мусор. Мужу ничего, а мне оторвало ногу. Двое деток, дочке 13 лет, сыну 5. Никогда в жизни не думала, что в 30 лет муж меня будет на инвалидной коляске возить. Приеду домой, и дети будут возить. (плачет)

— Муж навещает?

— Да. Ко мне муж приезжает.

— Сколько детей?

— Двое. Дочке 13 лет и сыну 5. Дома тоже ни продуктов, ни денег. Я вообще с города Александровки. Приехали в гости к маме. Не то чтобы в гости, а просто тут как бы тише было и свет, и вода. А в Алексанровке повыключали и свет, и воду. Приехали, тут, думали, вроде затишье. Вот оно тебе и затишье!

— А где это случилось?

— На кожзаводе, район третьего километра.

— Это миномёт? Наверное, свист какой-то был?

— Да. Нас как подсекали. Мусор вынесли, высыпали. Муж говорит: «Давай переждём». Мы в траве присели. Вроде притихло. Давай бежать. Он пробежал, а я… Он побежал по дворам просить людей, повыбегали люди. Кто-то покрывало вынес, какую-то настойку нашатырь нюхать… Отвезли на Щербакова, и там я ночь ночевала. Зашили, чтобы спасти ногу. А тут ампутировали, она уже была мёртвая… Была работа, были денежки, жили в достатке. А сейчас не знаю как… Ребёнок в школу не собран. Вот с 1-го сентября, вроде, говорят, звонок, а за что в школу вести? Ни тетрадки, ни ручки… И мать – инвалид. В первую очередь к матери обращаются, а где я теперь и что возьму? И за что возьму? К папе в редких случаях обращаются, сперва к маме.

Я, тихо попрощавшись, вышел из палаты. В коридоре сел на стул около сестринского поста. В груди тяжесть и вместе с тем пустота. И в пустоте только одно уже и не слово, а ЧУВСТВО – «за что?».

Луганск 28 августа 2014г. 13:50 Мск

Д. Молчанов. «Хроники Непокорённых»».

В последних числах июля боевики нацгвардии расстреляли жителей Луганска, решивших воспользоваться ранее объявленным штабом АТО в Сватово „гуманитарным коридором“ по маршруту „Луганск-Металлист-Счастье“. Мирные граждане передвигались на частном мини-автобусе и легковом автомобиле. У блокпоста Нацгвардии в районе Стукаловой Балки нацисты открыли по гражданскому транспорту огонь на поражение.

Тогда же ВСУ впервые применила в Луганске систему «Ураган», а также авиационные бомбы. «Работает следующим образом, со слов военных: снаряд долетает до места поражения и выстреливает парашют с бочкой. В бочке — высотомер, за 100 метров до земли бочка разлетается на кассетные бомбы в большом радиусе, и все они взрываются. Свидетели рассказывают, что некоторые горожане снимали парашют на телефоны — думали, что это помощь», — рассказывал премьер-министр ЛНР Марат Баширов.

1 августа Баширов сообщил, что для Луганска наступили самые сложные дни:

«Ну что ж, это будут самые сложные дни для Луганска. Город вчера полностью обесточили. Кировская подстанция ремонту не подлежит. Все 4 масляных трансформатора (каждый весом 100 т.) разбиты. Это значит, что основные линии ввода э/э в город с Севера потеряны для нас на длительное время.

Вчера целенаправленно в обед разрушили юго-восточную ВЛ 35кВ — единственную ниточку жизни систем жизнеобеспечения. К утру ее восстановить не удалось. На улице плюс 30. Всю ночь весь город был обесточен и сейчас на момент написания текста тоже.

Не работало освещение, водопровод, водоотведение, сотовая сеть, заправки. Есть только газ. Не работают также сирены, оповещающие о приближении самолетов. Те, кто традиционно проводил ночи в подвалах и бомбоубежищах, в эту ночь вернулись в квартиры, тут хотя бы есть лунный свет.

Все больницы держатся на дизельгенераторах, но нет запаса топлива. Отдельная тема — не хочу даже обсуждать последствия отключения ДГ в больницах. Все это на фоне регулярных обстрелов.

Зато есть и хорошая новость — мы добыли жидкий хлор, и завтра, если будет э/э, начнем опять обрабатывать воду.

Утренний город удивительно тих, и только на остановках междугородних автобусов очереди желающих уехать — все или в Донецк, или в Изварино (переход в РФ).

Завтра открываем социальные столовые — горячей пищи не будет без э/э, поэтому будем раздавать сухие пайки. На следующей неделе откроем социальные аптеки. У нас есть излишек определенных лекарств. Сейчас определяем категории больных, кто будет иметь право получить их бесплатно.

Без света вчера впервые за все время работы не вышли программы Луганск 24. Удачи, удачи нам и везения.

Маленькие штрихи к местной жизни. Ремонтники, которых на вышке поднимают к оборванным проводам, к люльке привязывают веревки, и если начинается обстрел, то не ждут когда опустят люльку, а спускаются по этим веревкам».

По данным ОБСЕ за июнь и июль 2014 года в Луганске погибло 250 миных жителей, 850 — получили ранения. «Здесь речь идет только о жертвах среди гражданского населения без учета тех, кто погиб в районе боевых действий на окраинах города, а также самих участников боевых действий», — отмечаютли наблюдатели. Они также добавили, что, по данным спасателей, есть жертвы в результате подрыва пехотных мин.

В тех же числах ООН опубликовала доклад, из которого следовало, что с начала спецоперации на востоке Украины погибло 1 тыс. 129 человек, еще около 3,5 тыс. получили ранения.

Не менее методично, чем Луганск, каратели разрушали Горловку. Только за последние три дня июля погибли 27 человек, среди них четверо детей.

О положении мирного населения в зоне боевых действий свидетельствует краткий репортаж из Красногоровки Олега Царёва: ««Нет хлеба, нет продуктов, а то, что есть в наших магазинах – уже просрочено», — так встретили депутатов нашего парламента Новороссии жители поселка Красногоровка. Депутаты парламента Новороссии привезли гуманитарную помощь — продукты питания и медикаменты жителям Красногоровки.

Уже не первую неделю украинские военные обстреливают Красногоровку. Есть пострадавшие, повреждена школа и жилые дома. Люди, которые остались в родных домах, вынуждены каждый день прятаться в подвалах. «Нас бомбят, мы уже несколько дней живем в подвале, — говорит молодая мамочка с ребенком на руках. — Моя мама парализована, чтобы спуститься в подал во время обстрела, я прошу мужчин помочь. Нам страшно. Мы десять дней сидели в подвале, не выходя из дома» Женщины рассказывают про свою жизнь в подвале под бомбежками – и вытирают слезы. Плачут – и рассказывают.

В поселке осталось мало людей, некоторые из них уже были эвакуированы, но вернулись: там, куда их эвакуировали, тоже идут бои. «Очень много выехало людей, — со слезами на глазах говорит Надежда, — но остались пожилые и даже неходячие. Мы вынуждены оставаться здесь, ведь нам ехать не куда. Мы услышали, что гуманитарную помощь привезут, и пришли сегодня сюда. Мы не выдерживаем уже, все по телевизору рассказывают красиво, но никто этого не делает, никто не останавливает этот ужас. Что нам делать, мы не знаем, уехать некуда, у людей денег нет!» За гуманитарной помощью люди приходили с детьми и даже с домашними питомцами, потому что боятся оставлять их самих дома. После депутаты направились в больницу, где находятся раненные. Были вручены медикаменты, которые сегодня необходимы раненным.

Григорий Иванович, ветеран Великой Отечественной, прошел всю войну. На груди сверкают ордена, среди наград и орден Жукова. Скоро ему исполнится 90 лет. Войну начал 14-летним пацаном… Дважды должны были его расстрелять, но судьба его уберегла… Кто бы мог подумать, что так повернется история, спрашивает ветеран. Почему политики не могут договориться, чтобы на расстреливали мирных жителей, беспомощных стариков и женщин с маленькими детьми? Политикам нужно договариваться, убежден Григорий Иванович. Все мы люди, и делить нам нечего.

— Я взял в руки оружие. Я не могу терпеть, когда приходят на нашу землю непонятно кто и указывает, как нам жить, — говорит ополченец. – Киевский режим обстреливает с «Градов» мирные села, такие же как Красногоровка.

Попала под обстрел и школа Красногоровки. Еще одна школа-террористка! 13 июля, по воспоминаниям директора, ночью начался обстрел. Директор сразу побежал в школу, и увидел, что она тоже попала под обстрел. Они со сторожем отключили освещение, все согласно инструкции. 271 окно было выбито. Как проводить 1 сентября, непонятно… Рядом — детская площадка. Которую тоже, очевидно, приняли за дислокацию террористов. Или кто-то целенаправленно бьет по соцобъектам?»

[1] http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=j7UYj5T2XbI

Из книги Украина: русофобия, репрессии, геноцид.

Реклама