https://i1.wp.com/vbloknot.com/uploads/posts/2016-09/1473931967_goroshko_yuriy_leonidovich__goroshko_yurij_leonidovich_11396.jpg

«АЛЧЕВСК»

— ранее утро 7 ноября 2014 года.

Открываю глаза. Пять секунд уходит на то, что бы понять, где я и как я здесь очутился?

В памяти сразу же всплывают события минувшей ночи. Как переходил границу, как потом на «Камазах», мы мчались по дорогам Новороссии, через Краснодон и Луганск. Как в два часа ночи заехали в пустой, ночной и казалось безлюдный Алчевск. СТОП!.. Юра, так ты же уже в Алчевске. Интересно, какой он этот город? Кто в нем живет? Что за люди? Как они тут выживают? Наверное, им тяжело? Наверное, здесь обстрелы каждый день? Возможно, что полгорода уже лежит в руинах, сидит в подвалах, а вторая его часть — держит оборону на фронтах Новороссии, что бы укро-карателям не достался этот город?

Я лежу, смотрю в потолок. В голове мелькают страшные картинки войны, что мне показывало наше телевидение… Вспоминаются так же хроники и кадры боев из времен Великой Отечественной и лозунги — «Все для фронта, все для победы!», «Ни шагу назад, отстоим родную землю». И то, как женщины и дети стоят у станков на заводах страны, делают в три смены патроны и снаряды для фронта, выплавляют чугун и сталь для нашей общей победы.

— В Алчевске жесть металлургический комбинат, — размышляю я.

Наверное, его рабочие тоже перешли на «военные рельсы» и работают в три смены, пока их женщины пекут хлеб и вяжут носки для бойцов Донбасса. Надо будет мне обязательно познакомиться и пообщаться с этими суровыми, алчевскими мужчинами, которые однозначно, как один, встали на защиту своей молодой Республики.

— Тавр, ты завтракать то будешь? — мои размышления прерывает Димсон.

— Буду конечно. Мне, пожалуйста, чашечку кофе с молоком и круасан, — отвечаю ему.

После чего, встаю и, перекинув полотенце через плечо, иду делать утренние, водные процедуры.

Интересно, где это мы, что за здание? В комнате, на втором этаже, где мы ночевали, стояло в ряд несколько армейских коек, в два яруса. Половина были пустые. Часть бойцов, как мне сказали, была в карауле. Спускаюсь вниз. Там, за большим столом, уже во всю идет суета по приготовлению завтрака. Пара женщин-поварих накрывают скатерть-самобранку. Прохожу мимо них, здороваюсь. Они со мной тоже.

— Вы наверное ночью приехали? — спрашивает одна из них.

— Да, ночью. Все уже спали. А что это за здание такое. Где это мы?

— Это сауна. Вернее сауной она была до войны.

— Серьезно? — Я улыбаюсь во весь рот. И что, парилка и бассейн есть?

— Конечно, есть. И даже бильярд. На втором этаже, — смеются они.

— Хорошо, смотрю, вы тут устроились, — улыбаюсь им в ответ.

Как потом выяснилось, здесь базировалась часть одного из подразделений. Место, конечно, было комфортное, но явно не для армейских людей. Впрочем, пробыли мы там не долго. Уже после завтрака нас отправили в штаб «Призрака», для оформления.

Туда нас привезли на машине. Нас — это меня, Димсона и Коржа. Штаб тогда располагался на Ленинградской улице, в здании, на сколько я знаю, бывшей типографии. Заходим. На первом этаже, в предбаннике сидит боец с оружием — дневальный. Сказав ему, куда и зачем мы прибыли, поднимаемся по лестнице, на второй этаж. Человек, который нас привез, заходит в одну из комнат, докладывая, сидящим там, о прибывшем пополнении. Нас просят подождать пока в коридоре. Стоим, ждем.

Проходит минут десять. Мимо нас проходит группа вооруженных людей в камуфляже, во главе с Мозговым. Вернее, это они проходят, а он пролетает… Я с интересом наблюдаю эту картину. Вот так впервые и вживую я и увидел Борисыча… Он пролетел мимо нас, так же внезапно и быстро, как снаряд, выпущенный из «Града». Тогда, я не придал этой его манере передвижения, особого значения. Значение я ей придам уже потом, когда сам попаду в его личную охрану…

А пока, я стою в коридоре и наблюдаю, как в соседней комнате за ним закрывается дверь.

— Видал, это же Мозговой, — говорит мне Димсон.

— Ага, я заметил, — улыбаясь, отвечаю ему.

Нас по очереди просят зайти в комнату для оформления. Я захожу, здороваюсь с сидящими там людьми, сажусь за стол. Стол расположен буквой «Т». Во главе него сидит мужчина в форме, крепкого телосложения, старше средних лет. Рядом, через стол, молодой боец, который задает мне вопросы, и по ходу проверяя мои документы, что-то там записывает в ноутбук. Вопросы обычные, формальные. Кто такой, зачем, какая воинская специальность, на какой срок планирую вступить в ряды воинов Новороссии и т.д.

Как потом я узнаю, этим «крепким мужчиной, выше средних лет», окажется — Шевченко Юрий Валерьевич. Наш начальник штаба, на тот момент, он же «Ростов» и он же помощник и правая рука Алексея Борисовича Мозгового.

После оформления, в коридоре к нам подходит парень в камуфляже, с шевроном «Призрак». Знакомимся с ним.

— Крым, — говорит он мне

— Тавр, — отвечаю ему. Ты сам из Крыма что ли?

— Ага.

— Я тоже. Правда, сейчас уже в Москве живу.

— Значит земляки, — отвечает он.

Спускаемся все вместе, вчетвером вниз. Грузим свои вещи в багажник его старенькой «Волги». Я сажусь на переднее сиденье. Едем в располагу. Походу движения, рассматриваю Алчевск при дневном свете.

— Крым, а тут бои вообще были? — спрашиваю его.

— Нет, не было. В начале лета самолет пролетел, пару ракет выпустил, за городом упали… и все. Так местные до сих пор его вспоминают.

— Странно, я представлял себе не много другую картину, когда сюда ехал.

— А ты что, думал тут Сталинград? — смеется Крым. Это, брат, Алчевск — город непуганых, мирных жителей. Сюда даже «Грады» не долетают.

Тогда, в начале ноября 2014 года, я еще не знал, что мой донбасский «Сталинград» впереди. Только название у этого города будет другое — ДЕБАЛЬЦЕВО.

«УЧЕБКА»

— 7 ноября 2014 года.

Мы вместе с Крымом, на его старенькой «Волге», после оформления в штабе «Призрака», подъезжаем в располагу. Выгружаемся. Заходим в здание. На первом этаже, у окна сидит боец с оружием.

— Полковник здесь? — спрашивает у него Крым.

— Да вроде тут был, — отвечает боец.

Заходим внутрь, на первый этаж. Крым находит «полковника», знакомит с ним. После чего, благополучно сдает нас ему и удаляется к себе.

Все, кто был и есть в «Призраке», и кто сейчас читает эти строки, наверняка уже поняли, о каком «полковнике» идет речь? Он такой, там был у нас один.)))

Я, если честно, когда увидел его, не сразу понял, кто это? У меня было два варианта — либо, он только что приехал из Египта, где три недели загорал на пляже, либо — цыган… только по форме и при полковничьих погонах, времен советской армии. Но, так как вариант с Египтом, был мало похож на правду, то оставался второй.

Полковника, так все и называли — «полковник». Заведовал он у нас учебным центром, что располагался, на первом этаже. Это была его вотчина. Чем он, не скрывая этого, гордился и всем своим видом всячески подчеркивал. Хотя, еслимежду нами, учебным центром это можно было назвать с большой натяжкой. За все время пребывания там, мы пару раз разобрали и собрали АК-74 (освежили память, благо руки помнят, как это делается)…и послушали лекцию «полковника» о том, какие бывают наступательные операции противника во время ядерной, газовой и воздушной атаки? Проще говоря — куда бежать нам, в случае, если враг вероломно нападет на нас, во время исполнения крепкого и бодрого сна?

После знакомства, он нас — меня, Димсона и Коржа, поселил в одну из комнат на первом этаже.

— Располагайтесь пока ребята. Сегодня уже занятий не будет. Начнем с вами завтра. Скоро у нас обед, — молвил он и благополучно удалился делать обход «своих владений».

После распределения между собой коек, кто, где спит и разбора своих вещей, мы начали писать, через инет, своим родным и близким о том, что благополучно прибыли на войну. Что все у нас тут зашибись. Живем почти, как на курорте. Ни в чем себе не отказываем и не на что не жалуемся. Короче, примерно, как в «Белом солнце пустыне», писал товарищ Сухов своей драгоценной супруге… «Дорогая моя, Катерина Матвеевна…В первых строках своего письма, спешу Вам рассказать, что служба моя здесь не трудная. Я бы даже сказал — легкая…» Ну, а дальше вы знаете…

Правда, писали мы недолго. Пока не погас свет. После чего в комнату заглянул полковник.

— Ребята, вы тут как?

— Да, ничего вроде. Все живы пока. А на долго свет вырубился?, — спрашиваем его.

— Я пока сам не знаю. У нас тут часто света нет. Говорят, диверсанты подстанцию, где то взорвали. Так что, может, свет не скоро дадут. У вас фонарики и свечки есть?

— Фонарики есть. А вот свечек нет.

— Ну, я если найду, принесу вам. А сейчас у нас обед. Это на втором этаже. Там кухня.

После чего «полковник» удалился. А мы, взяв свои миски, потопали на второй этаж, за обедом.

Благополучно уничтожив то, что полковник назвал обедом, и вскоре поняв, что без света, нет не только инета, но и жизни, я решил осмотреть местные окрестности вокруг нашей казармы. Ну так, на всякий случай. Вдруг, какая-нибудь укропская ДРГ захочет на нас вероломно напасть, а мы будем не в курсе, куда бежать в случае отражения атаки?

Выхожу. Предварительно говорю дежурному бойцу, что сидит на входе о том, что я еще вернусь, дабы он меня потом пропустил обратно. Обхожу здание с левой стороны и к своему удивлению и даже восхищению, с торца, в лесном массиве, обнаруживаю костер, на котором варится наш будущий ужин — борщ. Сразу скажу, я никогда больше, пока был на Донбассе, не ел такого вкусного борща. Борщ на костре — это просто сказка.

Но я отвлекся. Смотрю, там уже несколько человек в камуфляжах, крутятся возле него. При этом беседуя между собой и покуривая. Понимая, что я не один такой, кто решил убить время таким вот способом, знакомлюсь с бойцами.

Среди всех выделялся один парень. Выделяется, потому что был он без глаза. Его имени и позывной я не запомнил, к сожалению. Но зато запомнил его историю, которую он нам рассказал.

— Ты сам откуда? — спрашиваю у него.

— Я из… (и называет свой город), — отвечает он.

— Как там сейчас, укропы сильно лютуют?

— Не то слово. Особенно по началу, когда они в город вошли. Мы с местными мужиками и «афганцами», когда все только начиналось, решили держать оборону против этих уродов. Правда оружия у нас почти не было. Так, чисто только охотничьи ружья и все. Но «афганцы» нас потом сдали.

— В каком смысле сдали?- спрашиваю его.

— В таком. Они ночью, по договоренности, должны были дежурить на блок-постах. Но, когда укры подошли, то они просто сдали им наши позиции. Короче, засыпал я в одном городе, а проснулся уже в другом. Проснулся от шума и крика во дворе. Выглядываю в окно, а там правосеки, наших пацанов вытаскивают и прямо у подъездов расстреливают. Всех, кто против майдана выступал. ВСЕХ, понимаешь? Прям на глазах у их жен и матерей. Мне повезло. Меня не нашли. Я дома два месяца просидел, мать прятала. А потом, надоело сидеть. Решил к своим пробираться. Кое-как, окольными путями и огородами добрался. Вот сейчас здесь пока, жду. Меня в ополчение не хотят брать из-за глаза. Я им говорю,- « Да мне похер. Возьмите хоть куда. Я этих тварей зубами грызть буду.»

Я сижу, слушаю рассказ этого парня. И пытаюсь себе представить, через что ему прошлось пройти и испытать? Слушаю и понимаю, что он ведь и правда загрызет укропов, при любой возможности…ишь бы эту возможность ему дали…

«РОТА «СБ»

— Начало ноября 2014 года.

— Ро-о-ота подъе-е-ем!!!

Первая моя мысль — «Бляха-муха, кто же это так там орет, в семь утра?.. Вторая — «Где это я?».

— Тавр, вставай, — говорит мне с соседней койки Корж. — Или ты забыл, что мы уже на войне?

— Сам вставай, — отвечаю ему. Я не готов пока воевать. Я еще не проснулся. Мы так не договаривались. Для начала, мне нужно выпить чашечку кофе и принять контрастный душ.

— Рота, выходим строиться на зарядку, — снова орет дневальный.

 «Как на зарядку, зачем на зарядку?»- спрашиваю я сам себя вслух.

— Димсон, куда это мы попали,- кричу я Димсону.

— Тавр — это Рота Службы Безопасности «Призрака», — ржет в ответ тот.

— Серьезно? — уже ржем с ним вместе. Ну, тогда пошли на зарядку, раз зовут. Не хорошо заставлять людей ждать.

Вот так началась моя служба в Роте «СБ», бригады «Призрак».

 Но прежде, чем попасть в роту, мы три или даже четыре дня просидели в «учебке», на первом этаже, под чутким руководством полковника. Без света, без воды, без инета. Сидели конечно не только мы одни. Вместе с нами так сидело полгорода, если не весь Алчевск. Короче, мы сразу поняли, куда мы попали? Мы попали на ДОНБАСС. Получите, распишитесь.

На четвертый день «сидения» и мытарства, мы стали понимать, что так сидеть можно долго и что приехали мы сюда не за этим.

 — Короче, пацаны, — обращаюсь я к Коржу и Димсону. Давайте решать, что делать нам? Я лично, сюда не за тем ехал, что бы ждать «у моря погоды».

— Какие твои предложения?- спрашивает Корж.

— Тут, на втором этаже, расположена рота СБ, — отвечаю ему. Ко мне вчера в коридоре, один парень подходил, кажется позывной у него «Борец». Короче, пообщались мы с ним. Он предложил мне, как вариант, эту роту.

-А сам он кто? — спрашивает Димсон.

— Да хрен его знает. Какая нам разница кто? Человек предложил. Наше дело рассмотреть. Вы как?

— Давай пообщаемся тогда с ним, где он сейчас? — спрашивает Корж.

— Его щас тут нет. Зато Крым здесь. Пойду, у него спрошу, что да как? — отвечаю ему.

Захожу в комнату Крыма, которая была почти напротив нашей. Здороваюсь с ним. И выкладываю ему суть дела. Что нас уже «запарило» тут сидеть и ждать. Три дня уже типа сидим, а ничего не происходит.

— Я слышал, что тут, на втором этаже, есть рота СБ «Призрака», — говорю ему.

— Ну да, есть, — отвечает Крым. Вы туда хотите?

— Ага, хотим.

— Сколько вас?

— Трое.

— Сейчас тогда со Стилетом свяжусь. Берет рацию и вызывает Стилета:

— «Кость, тут к тебе три человека сейчас поднимутся, от меня, из «учебки», поговори с ними». Конец связи.

Мы втроем поднимаемся на второй этаж. Возле лестницы, у двери сидит дневальный.

— Вы куда?- спрашивает он.

— Нам к Стилету. Мы с первого этажа, из «учебки». Поговорить с ним хотим. Он в курсе.

— Его комната прямо, до конца по коридору и налево. Там увидите, написано, — отвечает дневальный.

Идем по коридору. Находим комнату. Заходим.

За столом, за ноутбуком сидит молодой парень, с бородкой, по форме. На вид — лет тридцать.

— Мы от Крыма, — говорим ему.

— Да, я в курсе. Проходите садитесь, — отвечает нам он. Откуда вы сами, как позывные?

— Тавр. Сам из Москвы, — отвечаю ему.

— Корж. С Украины я. Николаевская область, — уточняет Корж.

— А я Димсон. Ставрополь, — говорит Дима.

После короткого рассказа Стилета о сути и задачах роты СБ, спрашиваю у него.

— Ты сам откуда будешь?

— Я из Питера,- отвечает тот.

— Давно здесь?

— С октября. Я вместе с РНЕшниками сюда заходил. Потом у меня с ними пошли разногласия. Короче, нет их уже. Уехали обратно.

— Так ты из националистов, что ли? — спрашиваю я Стилета.

— Ага. Только из русских, — отвечает тот.

 — Ясно. Ну, так что, берешь нас к себе?

— Беру. Поднимайте свои вещи. Сейчас вам выделим комнату. Считайте, что вы уже зачислены в штат роты.

После того, как нас зачислили и поселили в одну из комнат. К нам «добавился» Ратибор. Взрослый, седовласый дядька, на вид — лет шестидесяти. Мастер рукопашного русского боя. Ну, по крайней мере, он всем так рассказывал… Его к нам поставили «старшим». Получилась «четверка» — Я, Димсон, Корж, и Ратибор.

Примерно через два дня, я сильно заболел. Вернее, симптомы начинающейся болезни, у меня были еще в Москве, но тогда я им особо не придал значения. А зря. Потому что по приезду на Донбасс, простуда перешла уже в более тяжелую форму. С температурой, ознобом, насморком и все что с этим связано. Сказалась, видимо, акклиматизация и нехватка витаминов.

И вот лежу я тихо, мирно на своей койке у окна, предварительно наглотавшись аспирина, и отчаянно пытаюсь выздороветь. Я на больничном. Кругом война, а я болею.

Лежу я значит, весь такой больной, с температурой, в соплях… и сквозь сон, слышу в коридоре какой-то шум. В комнату заглядывает Димсон.

— Тавр, там Стилет решил спортивные соревнования устроить, кто больше всех раз отожмется от пола за минуту, — говорит мне он. Ты как, участвовать будешь?

— Не знаю. Помираю я, не видишь что ли, — улыбаюсь я ему.

— Ну, смотри, если че, там все уже собрались, сейчас начнем.

Димсон выходит. Я лежу и думаю, что надо бы мне, конечно, встать и пойти тоже принять участие. А то не красиво как то. Все отжимаются, а я тут при смерти лежу. Не хорошо это. На одну минуту я-то всяко смогу волю в кулак собрать и отжаться.

Еще минут через пять я встаю, одеваюсь и выхожу в коридор. Там уже вся рота считает и смотрит, как отжимается очередной боец. Я присаживаюсь на корточки и облокатившись на стену, смотрю на все это безобразие… Все естественно делают разное количество раз. Кто-то 15, кто-то 25, кто-то 30 раз. Албанец, помню, сделал 40, Димсон — 45. Стилет с секундомером, стоит и считает количество раз.

— Тавр, ты как, участвовать будешь, или ты болеешь? Уже все сделали, — обращается он ко мне.

— Да, я буду, — отвечаю ему.

Поднимаюсь, выхожу на середину. И начинаю отжиматься — 10…20…30…40…50…60…70…75!

— Стоп, минута. Время вышло, — объявляет Стилет.

Я встаю. Отряхиваю руки. Поднимаю голову… и понимаю, что все на меня смотрят. Секунд через пять, Холс, нарушая тишину, говорит:

— Тавр, а ты вообще КТО???

— Я? Тренер по фитнесу, — отвечаю ему и всем присутствующим, молча смотрящим на меня.

— Охренеть!.. А че, сразу-то не сказал? — смеется Холс.

— Так, а никто и не спрашивал,- улыбаюсь я в ответ.

После этого случая, я стал отвечать за физическое воспитание бойцов нашей роты. Зарядка и занятия в спортзале, стали моими прямыми обязанностями. Но об этом и о многом остальном, в следующих частях моей исповеди…

Реклама