https://i2.wp.com/f3.mylove.ru/Y_1bs5MGZRW2q2OZh.jpg

СВАДЬБА В МАЛИНОВКЕ

— середина ноября 2014 года.

Вы смотрели фильм «Свадьба в Малиновке»? Глупый вопрос, правда? Кто же его не смотрел. Его видели все. Лично я, его знаю наизусть. Как и крылатые фразы из этого фильма.

Я собственно к чему это? Алчевск — это та же Малиновка, только побольше, потому что город. Я на полном серьёзе сейчас. Не смейтесь.

Когда я прибыл в Алчевск, то естественно решил посмотреть на местных жителей своими глазами. Не с экранов тв или инета, а своими собственными. Чтоб наверняка. Познакомится, так сказать, с суровыми мужчинами этого металлургического города. И в первую очередь с местными ополченцами. Искать я их начал естественно, для начала, у нас в роте.

И я их нашёл. Вернее его!!! Потому что из Алчевска он был один — Кедр. Или, как Албанец любил его называть на свой манер — Кедридзе. Меня он, кстати, называл — Тавридзе. Классный парень был этот Кедр. Усердный, исполнительный, старательный. Говорил мало, а когда говорил, лишнего не болтал. Таких в армии любят. Особенно начальство. От них проблем нет. Вот он был из местных, из Алчевских. Ещё были бойцы с других городов Донбасса. Дай бог памяти. Это — Аякс, Корунд, Смелый, Метла, Лесник. Если кого-то забыл, не взыщите. На этом всё. А как же остальные наши бойцы, спросите вы? А остальные все были добровольцами из России… и других стран бывшего Союза. Кто то, когда то служил в армии, как я, а кто то и нет. Были и такие, кто автомат впервые увидел только на Донбассе. Но всех нас объединяло одно — мы приехали на Донбасс добровольцами. По зову сердца, так сказать и души. Но не буду сейчас тут вам кидаться красивыми словами, дабы не уходить от конкретики. Вернёмся к «нашим баранам». То бишь — местным аборигенам…

Местных «мужчинок» я, конечно же, тоже нашёл. На рынке!!! Их в Алчевске целых два. Но мы чаще ходили к ближайшему от нас. Тот, что расположен рядом с православной церковью. Зачем ходили? А что бы поесть купить. А то вдруг война, а мы не жрамши. Как тогда голодными отражать атаку укроповской бронетехники? Вот и ходили мы на рынок. Лично я там сало покупал. Оно, знаете ли, как то сытнее и жирнее щи получаются, когда туда сальца добавляешь. Особенно, когда в этих щах одна капуста и картошка плавает. Ходили, конечно, не все, а только те у кого деньги были, которые с собой же, из России и привезли.

Идём мы, помню, как то с Москалём по этому самому рынку. А глаза так и разбегаются от разнообразия и изобилия продукции. Тут есть всё! От унитазов и сантехники, до копчёной колбасы и ополченской экипировки. Подходим к одному такому доброму молодцу, что торгует этой самой экипировкой. А у него там на любой вкус и цвет. И «Горки», и «Цифры» и «Охота», и даже зимние варианты камуфляжа есть.

— Почём?- спрашиваем торгаша.

— А вам, ребята, какую? — отвечает он.

— Нам «Горку».

— Летнею или зимнюю?

— А что и зимняя есть?

— Конечно, есть, — улыбается мужичок.

— Ну, тогда почём зимняя?

— Полторы, гривнами. Вам, как ополченцам, за 1300 отдам.

— Ясно. А от куда это всё у тебя, — спрашиваем его, читая на подкладке «Горки» — «Сделано в России.»… Гуманитарка небось?

— Да бог с вами, ребята, какая гуманитарка, — клянётся и чуть ли не крестится мужик. Это кум мой, из России возит. Ну, а я вот продаю.

— Понятно. А сам чего в ополчение не идёшь, а тут стоишь?

— Так я это… семья у меня. Кормить надо, — божится мужик.

— Так и у нас тоже семьи. Приехали тебя вот защищать. Думали, вы тут с голода пухните. Но судя по твоему фейсу, до голода тебе ещё очень далеко.

— Ребята, ну что вы ко мне прицепились? Вы думаете, я тут один такой стою?

Мы оглядываемся по сторонам и понимаем, что мужик прав. Он такой тут не один.

— Слышь, дядя. А Будёновки у тебя нет?

— Нет, а вам зачем? — не понимает вопроса мужичок.

— Это не нам. Это тебе. Ты бы одел её и так стоял. А когда власть вдруг поменяется — сменил бы её сразу на хохляцкую, — смеёмся мы и идём дальше, за салом.

Заходим на крытый рынок. Мама дорогая, чего тут только нет?! Практически весь московский «Охотный ряд». Колбасы варёные, копчёные, куры запечённые, сало, масло… и конечно мясо. Хочешь свинину покупай, а хочешь говядину. Только бабки давай. Но бабок у нас мало. Поэтому покупаем только сало, сигареты и печенье.

А вот ещё, помню, случай был.

Что бы улучшить свою физическую форму, мы почти всей ротой (кто не был в карауле и наряде), ходили заниматься, под моим чутким руководством, в местный спорткомплекс «Металлург». Спорткомплекс конечно устаревший, ещё советских годов, но вполне ещё приличный. У них там, на втором этаже, есть качалка. Не московский конечно спортклуб, но при желании, все группы мышц прокачать можно. Там же, кстати, в подвале, мы занимались стрельбой… но уже под чутким руководством Михалыча.

И вот занимаемся мы значит спортом… И слышу я, как в противоположном углу зала от меня, Джонни отчаянно общается с местным аборигеном. Мужик по возрасту примерно лет на 55 тянул, но вполне ещё спортивный.

— Шо вы сюда приехали? — чуть ли не орёт он кому то из наших.

— В смысле? — не понимая вопроса, вступает в разговор Джонни.

— Я говорю, за каким хреном вас сюда принесло? — не унимается мужик.

— Старый, ты чё несёшь, фильтруй базар? — чуть ли не кидается уже на него Джонни.

— Да я из-за вас пенсию не могу уже полгода получить, — кричит мужик. — Если бы вас тут не было, всё было бы нормально.

— Слышь, дядя. Это по-твоему из-за нас тебе, что ли, Порошенко пенсию не платит? — вступает разговор ещё один из наших.

Видя то, как по тихому, начинает от этих слов звереть Джонни, я подхожу к нему и оттаскиваю его в сторону

— Не надо, не лезь к нему, — говорю я ему.

— Тавр, да ты слышал, что этот урод щас сказал про нас?

— Да, слышал.

— Мы тут за него воевать приехали, а он — гнида, нам такое говорит.

— Это его проблемы. Хрен с ним. Не обращай внимания.

Еле успокоив Джонни от праведного, буйного гнева, продолжаем заниматься дальше.

Мужик поняв, что на этом дискуссия закончилась, одевается и, зыркнув на прощание взглядом, удаляется из зала.

После качалки спускаемся на первый этаж. Там, на площадке, местные играют в мини-футбол. Нормальные такие, молодые и вполне упитанные пацаны, призывного возраста. Я подхожу к одному из них и договариваюсь, что бы мы тоже с ними сыграли. Не в берцах конечно, а только те, у кого из нас есть спортивная обувь. У меня была. Поэтому я тоже играл. Я вообще-то фанат футбола. Болею за ЦСКА. Сам, когда то в молодости, тоже играл в футбол и поэтому при первой же возможности, стараюсь не упускать случая.

Короче, одни из нас играли, другие смотрели и болели. Наигравшись и набегавшись, идем в раздевалку переодеваться. И у меня с одним из этих местных «футболистов», случается там такой диалог.

— Хорошо играете, смотрю, часто бегаете? — спрашиваю его.

— Два раза в неделю. Всяко лучше, чем дома сидеть.

— От чего же дома то сидите? — говорю ему

— Так, а смысл на комбинате работать? Там щас не платят ничего. Так, иногда дают какие-то копейки.

— Ясно. Ну, а к нам желание нет пойти? — снова задаю вопрос.

— А у вас сколько платят? — интересуется паренёк.

— А у нас ничего не платят, — отвечаю ему.

— Как это?

— А вот так. Ну, так как, есть желание за Родину бесплатно умереть? — начинаю уже его подкалывать.

— Я подумаю.

Понимая мой подкол, парень ускоряет своё переодевание и выходит из раздевалки молча.

— Ну, что все в сборе? Никого не потеряли? — спрашиваю я у наших бойцов.

— Да вроде все.

— Ну, тогда пошли в располагу. На сегодня хватит.

АРМЕЙСКИЕ БУДНИ

— конец ноября 2014 года. Алчевск.

С того времени, как Я, Димсон и Корж влились в роту «СБ», прошло уже примерно две-три недели. Что бы было понятно, я расшифрую, кто не знает, аббревиатуру букв «СБ» — это Служба Безопасности. Красиво звучит, правда? Самому нравится. Как вы уже знаете, наша рота тогда входила в структуру самой бригады «Призрак». Задачи у нас были разные. Но в основном они сводились к наряду по роте (охрана самих себя), караул в здании бывшей прокуратуры и на то, что бы кошмарить тех, кто по мнению руководства «плохо» или «не правильно» себя вёл в городе.

Ну, вот допустим.

Приехали к нам, в Алчевск, бойцы какого-то там подразделения, расслабится после армейских будней с линии фронта. Сами понимаете, там реальный идёт пиф-паф и ата-та, при чём со всего что стреляет и движется, а у нас тихо и глухо, как в танке. Одним словом — тыл. Ну, а так как алкоголь расслабляет по полной, то требуются дополнительные эмоции и прилив адреналина, который есть на фронте и которого нет в тылу. Вот и получалось, что парни выходили с оружием из кабаков и делали пиф-паф в воздух, но уже в городе, а не в окопах.

По Алчевску, естественно, сразу идёт кипишь и лёгкая паника — укропы в городе! К нам поступает сигнал, о таком вот недоразумении. Мы приезжаем на место «боевых действий» и популярным языком, а так же русским матом, объясняем тем, кто стрелял, что так делать не хорошо. Что люди тут непуганые, боятся любого шороха, и что стрельба в воздух, из автоматов, карается расстрелом без выходных, обеда и права переписки с родственниками. Самым буйным и непонятливым, приходилось повторять второй раз, но уже, когда они принимали горизонтальное положение лицом в асфальт.

Еще мы кошмарили притоны наркоманов, которых в Алчевске было достаточно. До войны этот город вообще считался одним из самых криминальных на Донбассе… Считался пока в него не пришёл «Призрак».

Мозговой порядок навёл быстро. Думаю, что все помнят, народный суд, который состоялся в конце октября 2014 года, и на котором судили двух маньяков-извращенцев. Суд тогда был открытый, для всех!!! Одного урода приговорили к расстрелу, второго пожалели и вынесли приговор с отбыванием в местах не столь отдалённых.

Самого Борисыча мы тогда не охраняли. Вернее охраняли сам штаб бригады, который потом находился уже в здании бывшего городского СБУ. И который мы между собой называли просто — «Избушка». Личная охрана у него тогда была своя. Потом, когда «Призрак» позже примет участие в освобождении Дебальцево, эта самая охрана благополучно испарится и самоустранится в первые дни боёв. Ребята быстро сообразят, что Дебальцево это не Алчевск. Что там РЕАЛЬНО стреляют, и что пулю или шальной осколок можно получить запросто. Но это будет уже потом, и об этом я буду писать позже…

Что самое интересное, оружия у нас тогда было мало. Его мы передавали «из рук в руки», а если точнее — сдавали, после нарядов и караулов Михалычу, который тогда заведовал нашей «оружейкой». Личный АК был тогда редкостью и этим людям, конечно, все завидовали, молча. Ещё в арсенале у нас было несколько СКС (самозарядный карабин Симонова), калибра 7,62, которые помнили ещё Сталина. На них даже даты выпуска стояли — 1951,1952,1953 г.г.

Вот с таким арсеналом мы и защищали суровый и мирно спящий город Алчевск… А в свободное, от его защиты время, тренировались сами. Ходили в спортзал, отрабатывали в парковой зоне, что была за нашей «располагой» захват зданий. Там же организовывали «засады» друг на друга. В общем, готовили себя к войне. Благо она была совсем неподалёку. Линяя фронта к тому времени уже выправилась и стабилизировалась. До неё от Алчевска тогда было примерно, по разным подсчётам, 20-30 км. Смотря в какую сторону ехать?

Я к чему это всё тут так расписываю? Наряды, караулы, спортзал, отработка захвата зданий, засады в лесу, «разкумаривание» наркоманов и привод в чувство пьяных ополченцев, это всё конечно было здорово и весело, но как-то утомляло уже. Возникали некоторые вопросы к самому себе, окружающим и лично нашему командиру роты — Стилету. В один из таких «суровых будней», я зашёл к нему, что бы побеседовать.

— Командир, ты не занят? — обращаюсь к нему, открывая дверь его комнаты.

— Заходи. С чем пришёл?

— Да есть у меня к тебе несколько вопросов, на которые хочется получить ответы.

— Слушаю тебя. Что за вопросы? — спрашивает он.

— Стилет, мы когда уже начнём на стрельбы ездить, а не просто бегать по лесу с палками, изображая Рэмбо во Вьетнаме?

— Тавр, ты же знаешь. У нас нехватка б/к. Вот, допустим мы сейчас его весь расстреляем… А потом чем воевать, если что то серьёзное вдруг будет?

— Согласен. Воевать будет не чем. И когда же оно у нас появится это б/к? — спрашиваю его.

— Не знаю пока. Надеюсь, что скоро, — отвечает он мне.

— Ладно, тогда ещё вопрос. Ты видел, что из себя представляют наши бойцы в плане физподготовки? Некоторые и 20-ти раз от пола не могут отжаться, я уж не говорю, что бы подтянутся и перевалить свою задницу через забор, в полной экипировке. Это как, по-твоему, нормально? Это называется рота «СБ»?

— Нет, это не нормально. Я согласен с тобой. Но других бойцов у нас нет. — отвечает Стилет. Ты же занимаешься с ними в спортзале. Вот и подтягивай их в этом плане.

— Ладно, с этим тоже понятно, — говорю ему. Ещё вот что хотел спросить. Какие будут наши действия, когда мы пойдём на запад. Ты же понимаешь, что тут мы выполняем по сути ментовские, а не армейские функции. Хотя, на построении, ты каждый раз, говоришь об обратном?

— Я думаю, что из нас будут скорее делать структуру входящую в МГБ, — отвечает Стилет.

— И чем мы будем заниматься?- снова спрашиваю я

— «Работать» с местным, укроповским населением и недобитыми, в ходе боёв, нацбальонами. Будем делать зачистки, короче говоря.

— А как же тогда ГРУ, ФСБ и прочие «вежливые люди», они тогда чем будут заниматься?

— Тем же самым. Тавр, вот ты представь себе, если мы дойдем до Днепра, какая это территория? Сколько городов и сёл? Это же миллионы людей. У федералов просто физически не хватит средств и личного состава, что бы всё это контролировать. Поэтому мы будем востребованы.

— Ты в этом уверен?

— Да, уверен.

— Ну, допустим, а что потом? Ты не думал, что когда мы сделаем эту работу, мы станем им не нужны? Нас просто попросят «на выход». Как говорится — «Всем спасибо, все свободны», — говорю я Стилету.

— Надеюсь, что этого не будет. Поверь, без работы мы не останемся.

Я сидел, смотрел на него, и понимал, что он сам во всё это верит, потому что ему так хочется.

— Ну, дай то бог. Посмотрим. Хотя, я лично, сильно в этом сомневаюсь, — отвечаю я ему. Заканчиваю разговор и выхожу из комнаты.

Тогда, в ноябре 2014 года, мы оба ещё не знали, что мои мрачные прогнозы сбудутся. И что нас, российских добровольцев, в скором времени попросят на тот самый «выход», с Донбасса. Кого-то вежливо, а кого то и настойчиво… Большинство же из нас, видя какой бардак, а кое-где и беспредел, творится в ЛДНР, уедут сами.

Но об этом, как и о многом другом, в следующих частях моей исповеди.

Реклама